Признание в ученом мире


вернуться в оглавление книги...

К. Ф. Федюкин. "Владимир Павлович Врасский"
Ленинград, 1970 г.
OCR Biografia.Ru

продолжение книги...

ПРИЗНАНИЕ В УЧЕНОМ МИРЕ

С весны 1857 г. в Никольское стали приезжать крупнейшие биологи того времени. Все они отдали должное трудам и таланту молодого ученого. Сначала на несколько дней из Москвы приехал проф. К. Ф. Рулье, известный естествоиспытатель, биолог-эволюционист. Кроме основной педагогической и научной работы на кафедре зоологии Московского университета, он был директором Комитета акклиматизации животных Московского общества сельского хозяйства. Очевидно, совсем не случайно этот человек первый заметил Врасского как новатора в науке. Оба они прокладывали новые пути в научном творчестве, и это объединяло их.
В весенний свой приезд Рулье лишь в общем ознакомился и с устройством завода, и с методами научной работы, которыми пользовался Врасский. Тогда у профессора не было времени вникнуть во все детали. Но его подкупало здесь все, что он видел и слышал. Он был поражен новизной суждений малоизвестного тогда ихтиолога и рыбовода, оригинальностью его экспериментов, экономической целесообразностью его рыборазводных сооружений.
По возвращении в Москву К. Ф. Рулье, видимо, поделился своими впечатлениями с профессором Киевского университета К. Ф. Кесслером, с которым он был в дружбе, переписывался и сотрудничал вместе с ним в журнале «Вестник естественных наук». Кесслер, уже тогда известный зоолог, будущий профессор и ректор Петербургского университета, живо заинтересовался Врасским и его опытами и тогда же, летом 1857 г., поехал в Новгородскую губернию, на Никольский рыбоводный завод.
В этом человеке с юных лет жила неутомимая страсть к путешествиям. Он много раз колесил по русским степным и лесным просторам, изучая богатейшую фауну нашей страны. Это был не только ученый, но и крупный общественный деятель прошлого столетия. В 50-х годах он начал подготовительную работу по созыву всероссийского съезда естествоиспытателей, будучи убежден, что такие съезды ученых для России совершенно необходимы. С этой целью он налаживал переписку и лично встречался со многими естествоиспытателями. Понятно, что его поездка в Никольское была вызвана не только желанием увидеть интересные опыты в области научного рыбоводства. Его заинтересовала сама личность многообещающего исследователя.
Находясь в имении Врасских, Карл Федорович Кесслер долгими часами осматривал рыбоводный завод. Основатель завода рассказывал ему о своих опытах, о трудностях, которые он испытывал, показывал подопытную икру, мальков и взрослых рыб, выведенных искусственным путем и выращенных во внутризаводских бассейнах и в прудах завода. Показывая свои владения, Врасский не скрывал радости от того, что это создано его руками, что начатое им дело стало приносить плоды. Через шесть лет проф. К. Ф. Кесслер писал: «В 1857 году, когда я имел удовольствие лично познакомиться с г. Врасским, он только что успел окончить устройство заведения для искусственного расположения рыб, радовался полученным им результатам и показывал мне несколько рыбок, им выращенных» (Кесслер, 1863).
И проф. Рулье, и проф. Кесслер проявили самое пристальное внимание к трудам новгородского ученого-рыбовода. Кесслер стал пропагандировать его опыты и открытия в своих лекциях и печатных трудах. Рулье делал больше: он не только пропагандировал, но методически, настойчиво добивался, чтобы открытия Врасского были официально признаны в научных учреждениях России. Он первый позаботился о том, чтобы общественное признание молодого ученого было закреплено организационно, в виде наград и избраний в члены научных обществ.
23 июля 1857 г. в Московской земледельческой школе состоялось экстраординарное собрание Комитетов акклиматизации животных и растений при Московском обществе сельского хозяйства. На этом собрании К. Ф. Рулье сделал доклад о Никольском рыбоводном заводе и деятельности его основателя В. П. Врасского. Оценивая общие успехи научных поисков рыбовода, докладчик отметил, что «г-н Врасский в деле рыбоводства решительно опередил иностранцев и достиг весьма важных результатов как научных, так и практических» (Протокол экстраординарного собрания, 1857).
Члены Комитета живо заинтересовались дотоле безвестным экспериментатором. Докладчик демонстрировал перед ними заспиртованные экземпляры зародышей, мальков и двухгодовалой форели, выведенных искусственно на заводе в Никольском. К тому же новгородский рыбовод в то время прислал Комитету акклиматизации животных свои записки с приложением плана завода. Отдавая должное заслугам первооткрывателя, собрание постановило, во-первых, статью его опубликовать в «Записках Комитета»; во-вторых, просить «назначить особую комиссию для осмотра завода во время самого производства и засвидетельствования на деле замечательных успехов г. Врасского в рыбоводстве»; в-третьих, избрать Владимира Павловича Врасского в действительные члены Комитета акклиматизации (там же).
28 сентября 1857 г. на заседании Московского общества сельского хозяйства Рулье снова поднял вопрос о рыбоводном заводе Врасского и о распространении его метода искусственного разведения рыб в практике русского рыбоводства. Он отметил, что этот завод существует «на прочном основании современной науки» и что было бы полезно широко ознакомиться «с легчайшим способом извлекать верный доход из наших вод» (Экстраординарное заседание, 1857). А через несколько дней, 7 ноября, Совет общества образовал специальную комиссию в составе проф. К. Ф. Рулье и двух его учеников и ближайших сотрудников — С. А. Усова и Я. А. Борзенкова. Комиссии было поручено выехать на Никольский рыбоводный завод и собрать как можно более полные сведения о научной и производственной деятельности его основателя, обещающего своими трудами и открытиями принести великую пользу экономическому развитию страны. Но прежде чем члены комиссии отбыли в Никольское, туда неожиданно приехал академик К. М. Бэр, основоположник эмбриологии, один из самых выдающихся натуралистов прошлого столетия. Он направлялся в Астрахань, чтобы возглавить экспедиционные работы в низовьях Волги и на северном Каспии. Тогда ему шел уже 66-й год, но это не мешало ему совершать далекие путешествия. В Валдае он сделал остановку, чтобы осуществить поездку в Демянский уезд.
Трудно сказать, какими путями дошли до него первые слухи об опытах Врасского. Скорее всего, он узнал об этом в Вольном экономическом обществе, почетным членом которого состоял; может быть, и через Московское общество сельского хозяйства, куда он «в уважение его особенно глубоких заслуг» также был избран почетным членом в январе 1857 г. (Открытие Комитета акклиматизации, 1857). Как бы то ни было, а его повышенный интерес к научным экспериментам в области искусственного разведения рыб был совершенно понятен. Сам он не только теоретически разрабатывал вопросы рыбоводства, но и проводил опыты на рыбах и других животных.
Поездка Бэра в Никольское — это, конечно, очень важная страница в биографии Врасского. Но она примечательна и в жизни знаменитого академика, потому что свидетельствует о широте его общественных взглядов и интересов, о его умении замечать и ценить новое в науке.
Опять Врасский водил по заводу нового гостя, самого известного из всех, кто побывал здесь в последние годы. Рассказывал ему короткую, но полную трудностей историю своего рыбоводного заведения, демонстрировал свои опыты и свой метод искусственного осеменения икры, причем теперь в его опытах было преинтереснейшее новшество, о котором пока не знали ни Рулье, ни Кесслер. К. М. Бэр увидел это собственными глазами раньше других ученых. Новое в экспериментах Врасского состояло в том, что он в это время начал широко осуществлять гибридизацию рыб. Задавшись целью получить новые или улучшенные виды лососевых рыб, он обливал, например, икру свирской форели молоками невского лоха; икру кексгольмских (ладожских) и невских лососей — молоками местной валдайской или же острешенской форели; икру гатчинской форели — молоками лужского лоха, и т. д. Эти опыты вызвали у Бэра большой интерес. Как свидетельствовал К. Ф. Кесслер, прославленный академик поощрял рыбовода-новатора к продолжению начатого им дела.
Между тем Врасский послал проф. Рулье письмо, в котором извещал, что к нему на завод прибыл академик Бэр. Это сообщение ускорило отъезд членов комиссии Московского общества сельского хозяйства, которым хотелось, очевидно, обследовать работу Никольского рыбоводного завода в присутствии знаменитого ученого. Его советы и консультации могли быть очень ценны и полезны. Комиссия сократила свои сборы до одних суток. Днем 9 ноября 1857 г. члены комиссии поездом прибыли на станцию Валдайскую, а оттуда на лошадях отправились к озеру Велье, в Никольское. Вечером того же числа они прибыли на место, но академика Бэра не застали: он успел выехать из Никольского, так как спешил к устью Волги по своим неотложным делам.
На следующий день, с утра, К. Ф. Рулье, С. А. Усов и Я. А. Борзенков приступили к делу. Так как председатель комиссии уже многое знал о заводе, ему нетрудно было организовать работу так, чтобы не повторять известное, изученное и обследовать самое нужное, самое существенное. Им надо было уложиться в очень короткий срок.
Начали они с осмотра заводского здания, подробно ознакомились с внутренним оборудованием завода и с системой прудов. Так как строительство всего комплекса сооружений на Никольском рыбоводном заводе в то время еще не было закончено, нет надобности сейчас останавливаться на этом сколько-нибудь подробно (описание внутреннего устройства завода и системы прудов будет дано позднее). Здесь мы отметим только, что все, что к тому времени было построено и смонтировано на речке Пестовке, было высоко оценено членами комиссии.
Но больше всего их внимание было приковано к новым научным опытам рыбовода. Они обследовали многие пробы уже оплодотворенной икры, т. е. той икры, опыты над которой были проведены в присутствии академика Бэра и накануне его приезда. «Икра свирской форели, молоки невского лоха» — такие и подобные надписи видели московские гости у бассейнов. Это были опыты гибридизации рыб. Убедившись, что степень оплодотворенности икры очень высокая, члены комиссии определили: «Результат еще небывалый» (Донесение, 1857). Этот вывод относился ко всем опытным скрещиваниям, произведенным в присутствии К. М. Бэра.
По просьбе москвичей Врасский на их глазах проделал опыт искусственного размножения форели. Сначала все отправились к сажалкам, устроенным в пруду у самой плотины. Там рыбовод выловил самку и завернул ее в полотенце, чтобы она не скользила в руках. Ее принесли в помещение и некоторое время держали на столе, прижимая руками. Как сказано в донесении комиссии, «рыба билась и извивалась весьма сильно, но ее крепко держали, прижимая спиною к столу, тем утомили и обессилили...» (Донесение, 1857). После этого самка легко отдала икру, которую взяли от нее в сухую тарелку.
Потом принесли самца, его молоки точно так же слили в сухую глубокую тарелку, часть их разбавили водой и ими тут же облили икру. Минуты через три икру промыли и сложили в специальный сосуд, в так называемый гнездовый ящик. Как отметила комиссия, вся процедура оплодотворения форельей икры длилась не более пяти минут. Неиспользованную часть молок запечатали в сухую пробирку и поставили в холодную воду на более длительное хранение.
Один из самых интересных опытов Владимир Павлович подготовил специально для К. Рулье, С. Усова и Я. Борзенкова. Он решил при них проверить, годится ли для оплодотворения икра уже уснувшей рыбы. Главным стимулом поисков ответа на этот вопрос, как и во многих других случаях, были практические нужды.
Перевозка живой рыбы часто связана с большими трудностями на дальних дорогах. В пути бывает много потерь ценнейшего груза: рыбы-производители гибнут то от недостатка кислорода, то от физических повреждений, то еще по каким-нибудь причинам. Но гибель самки означает ли одновременную гибель ее половых продуктов? Нельзя ли такую икру все-таки пустить в дело, избегая тем самым больших убытков от перевозок?
Чтобы ответить на эти вопросы, Врасский еще до приезда комиссии отправил Матвея Рулева в Петербург с поручением: закупить там икрянок невского лосося, оглушить их на месте и, уложив в ящик, привезти в Никольское сначала по железной дороге, а затем, от станции Валдайской до дома, на лошадях.
К вечеру 11 ноября М. В. Рулев доставил на завод пять огромных рыб. Владимир Павлович тотчас же приступил к искусственному осеменению их икры уже обычным для него сухим способом. Молоки он брал от самцов, выловленных из пруда. Ловить их пришлось в темноте, под дождем и ветром. Работа затянулась надолго, и поэтому часть икры пришлось оставить до утра не обработанной молоками и, следовательно, неоплодотворенной. Как показал опыт, икра недавно уснувших рыб оказалась совершенно жизнеспособной и пригодной для искусственного осеменения. Это была новая важная победа, имеющая значение для научного рыбоводства.
Вечером 12 ноября, накануне отъезда в Москву, члены комиссии собрались в кабинете Владимира Павловича, чтобы по свежим следам, по живым впечатлениям написать отчет о своей поездке в Никольское. В тот вечер и родилось на свет «Донесение членов Комиссии для освидетельствования рыбного завода г. Врасского» — документ, значение которого мы пытались особо подчеркнуть, говоря об источниках. Среди многих мыслей, высказанных авторами в этом документе, хотелось бы выделить следующие.
1. Авторитетная комиссия, состоящая из видных ученых-биологов, высоко оценила личные качества основателя Никольского рыбоводного завода, и прежде всего его эрудицию и бескорыстие, его стремление популяризовать то дело, которому он посвятил себя беззаветно. «Владелец завода, как нельзя лучше знакомый с современным состоянием науки и практики, ничего от нас не скрывая, щедро делился и знанием своим и опытом» (Донесение, 1857).
2. Так же высоко комиссия оценила научные открытия Врасского, имеющие огромную практическую ценность. При этом из всех достижений ученого-рыбовода комиссия особо выделила три: открытие нового метода искусственного осеменения икры; разработку способов сортировки, очистки и инкубации икры; отыскание новых приемов кормления и выращивания молоди рыб. «Практика Никольского завода, — говорится в донесении, - вносит в науку новое приращение, упрочивающее успех в новой отрасли народной промышленности, которая умножает пищу и промысел, в особенности любимый русским народом» (там же).
3. Члены московской комиссии, наконец, дали достойную оценку созданному Врасским рыбоводному заводу, который уже тогда вполне отвечал практическим, производственно-экономическим целям российского рыбоводства. «Если бы, — читаем мы в донесении комиссии, - Никольское заведение не было первым по времени в России, так оно по характеру своему решительно первое не только в России, но и из первых за границею» (Донесение, 1857).
Говоря о признании заслуг В. П. Врасского в научном мире, нельзя не упомянуть о следующих фактах. По отчету комиссии, обследовавшей Никольский рыбоводный завод, Московское общество сельского хозяйства на своем очередном собрании 16 ноября 1857 г. определило: «господина Врасского, в изъявление уважения к его полезным трудам, избрать действительным членом Общества, а заведение его принять под особое покровительство, донеся о том Министерству государственных имуществ и внутренних дел...» (Протокол заседания Моск. общества, 1857).
А когда Общество сельского хозяйства выделило Комитету акклиматизации животных одну золотую медаль для поощрения лучших научных достижений в своей области, члены Комитета единодушно присудили ее Владимиру Павловичу Врасскому. Решение это было утверждено на годичном собрании Общества. Но это не все. Вслед за этим такая же награда русскому рыбоводу пришла из Франции, от Парижского общества акклиматизации. Эта вторая золотая медаль означала, что со второй половины 50-х годов XIX в. началось официальное признание научных и практических успехов Врасского за границей, в мировой науке.

продолжение книги...