Продолжение поиска


вернуться в оглавление книги...

К. Ф. Федюкин. "Владимир Павлович Врасский"
Ленинград, 1970 г.
OCR Biografia.Ru

продолжение книги...

ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОИСКА

Нельзя не признать, что совместная работа с доктором медицины Кнохом, а главное — опыты и наблюдения с помощью микроскопа были для Врасского хорошей школой, раздвинувшей границы его познания в своей специальной области. В конце декабря 1856 г. Владимир Павлович проводил Ю. Кноха в Петербург. Он был очень доволен сотрудничеством со столичным коллегой.
Да и Кнох, судя по всему, уезжал из Никольского, довольный и гостеприимством хозяина, и результатами своей помощи ученому-экспериментатору. По возвращении в столицу он направил министру государственных имуществ записку, в которой писал: «Пусть французы возносятся тем, что их Гюнингенское заведение великолепнее всех на свете; пусть немцы гордятся Мюнхенским заведением, но эти заведения не соединяют в себе тех удобств, которыми обладает Никольское заведение. В этом последнем соединены все качества хорошего заведения, необходимые для успешного развития дела» (Судакевич, 1869).
После отъезда Ю. Кноха в Никольском не прекращались опыты над рыбьей икрой и молоками. Врасский, сделавший важное открытие в биологической науке и в рыбоводстве, не мог остановиться на этом.
Надо сказать, что в России в это время, т. е. в 1856 — 1857 гг., проблеме искусственного рыбоводства уделялось уже больше внимания, чем это было в предшествующий период. Само время и экономические потребности страны настоятельно требовали этого. Некоторые научные общества и правительственные учреждения начинали искать людей, на которых можно было бы опереться в налаживании нового большого дела. Но поиски эти не всегда были успешными.
В этом отношении более удачными были шаги, предпринятые Вольным экономическим обществом. (1) В предреформенный и пореформенный период это добровольное объединение ученых если не было, то во всяком случае хотело быть более вольным. Недаром в одно время против Общества возбуждалось дело по обвинению его в антиправительственной деятельности. (2) В те далекие годы оно действительно, вопреки желаниям правительства, способ-
-----------------------------------------------
1. Оно находилось в Петербурге, в собственном доме по Царскосельскому проспекту, на углу 4-й роты Измайловского полка. Теперь это угол Московского проспекта и 4-й Красноармейской улицы. В особняке размещаются дом-музей Г. В. Плеханова и филилал Публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина.
2. ЦГИАЛ, ф. 91, оп. 1, д. 674, лл. 11—19, 29—39, 72—78.
-----------------------------------------------
ствовало экономическому и культурному развитию страны по пути прогресса.
Естественно, крупнейшее научное общество не могло стоять в стороне от судеб русского рыбоводства. 14 ноября 1856 г. состоялось собрание Третьего отделения Общества. Председатель отделения, статский советник С. М. Усов, как это видно из его донесения Совету общества, (3) высказал перед учеными мысль о необходимости создать в России толковое и, насколько возможно, полное руководство по искусственному размножению рыб. Он предложил составить такое руководство силами самих членов и сотрудников Общества. Заботы по редактированию и изданию книги он обещал взять на себя. (4)
Председатель ожидал, что среди его коллег непременно найдутся желающие написать столь нужный для страны труд. Но он, однако, обманулся в своих надеждах. Никто из участников собрания не предложил своих услуг. Вопросы искусственного рыбоводства, о которых много говорили и писали за границей, русским людям все еще были мало знакомы, несмотря на то, что академик К. М. Бэр в своих статьях уже несколько раз ставил эти вопросы в теоретическом плане. Ощущалась острая нужда в более популярной и практически применимой литературе по искусственному разведению рыбы.
Желая найти выход из положения, член Общества А. X. Редер объявил собранию, что он только недавно получил из-за границы сочинение д-ра Фрааса «Die kiinstliche Fischerzeugung. . .». А. Редер предложил пока ограничиться переводом этой книги на русский язык, поскольку ничего другого он не предвидел. Тогда слово попросил Ф. А. Веймарн, тот самый Веймарн, у которого не более месяца тому назад побывал Врасский. Зная о плодотворных опытах своего соотечественника, о его достижениях в последнее время, Веймарн не мог не отвергнуть предложение Редера. Он рассказал об открытиях Врасского, о его практических успехах в новой и увлекательной области человеческой деятельности. Он предложил участникам авторитетного собрания обратиться
-----------------------------------------------
3. Там же, д. 351, л. 31.
4. С. М. Усов был одновременно редактором «Трудов Вольного экономического общества». Его иногда путают с С. А. Усовым, учеником и сотрудником К. Ф. Рулье, о котором речь впереди.
-----------------------------------------------
к ученому-рыбоводу с просьбой — поделиться своим опытом и знаниями с русским читателем. (5)
Сообщение Веймарна было выслушано с интересом, а его практическая рекомендация принята единодушно. И через некоторое время непременный секретарь Вольного экономического общества по поручению Совета этого общества направил Врасскому деловое письмо, которое представляет для нас несомненный интерес как одно из самых первых официальных признаний трудов и таланта неутомимого ихтиолога и рыбовода.
В письме говорилось, что Вольное экономическое общество, имея целью распространять общеполезные сведения по всем отраслям сельского хозяйства и промышленности, предполагает издать руководство по искусственному размножению рыбы. А потому не согласится ли господин Врасский обобщить собственные опыты и наблюдения, с тем чтобы его записки могли послужить материалом для составления такого научного руководства? (6)
Вторая попытка отыскать в России энтузиастов научного рыбоводства — неудачная попытка — была предпринята царским правительством. Случилось так, что в правительственных кругах в то время не знали ни о Петре Малышеве, хотя в 1856 г. он уже опубликовал свою оригинальную работу «Опыт искусственного оплодотворения рыб...», ни о Владимире Врасском, о котором, как мы видели, уже знали в одном из самых влиятельных научных учреждений столицы. Внимание министерских деятелей было направлено в другую сторону. В Центральном историческом архиве в Ленинграде, в фонде департамента земледелия, хранится специальное дело «О введении искусственного размножения рыбы при Горыгорецком земледельческом институте», из которого можно узнать следующее.
14 февраля 1857 г. Ученый комитет Министерства государственных имуществ рассмотрел вопрос об искусственном разведении рыбы. (7) Было решено начать это полезное дело в Горыгорецком земледельческом институте (в Могилевской губернии). (8) Комитет надеялся, что науч-
-------------------------------------------------------
5. ЦГИАЛ, ф. 91, оп. 1. д. 351, л. 31.
6. Там же, л. 34.
7. Там же, ф. 398, оп. 22, д. 7307. л. 2.
8. Горы-Горецкие — теперь г. Горки Могилевской обл. (БССР). Там находится Белорусская сельскохозяйственная академия.
--------------------------------------------------------
ные поиски будут поручены тому или тем из преподавателей, кто мог бы с интересом отнестись к этому важному начинанию. Но выбор пал на профессора Б. А. Целлинского, который читал лекции по курсу земледелия, готовил к опубликованию свой объемистый труд по методике преподавания земледелия в духовных семинариях и не проявлял интереса к рыбоводству.
Три месяца в институте тянулись предварительные переговоры. А весной 1857 г. вопрос вынесли на заседание институтского Совета. Председательствующий на заседании директор института А. Война-Курицкий объявил, что профессор Целлинский любезно «изъявил желание заниматься искусственным рыборазведением». (9) Директор выразил надежду, что Богдана Андреевича ждут большие успехи, потому что в Горах-Горецких имеются все условия для рыбоводства. Вблизи института протекают ключевые речки Проня, Поросица и Копылка, а в 14 верстах — Никодимовский мельничный пруд, довольно обширный и богатый рыбой. Война-Курицкий призвал преподавателей и адъюнктов оказать Целлинскому помощь, чтобы успешнее исполнить поручение министерства.
Но призывы председателя Совета не вдохновили профессора. Целлинский не скрывал, что для него искусственное разведение рыбы хотя и заманчиво, но обременительно. Оно потребовало бы частых и продолжительных отлучек, отвлекло бы его от прямых обязанностей в институте. Профессор уверял членов Совета, что Никодимовский пруд не подходит для опытов с рыбами, так как расположен далеко от института, а ближайшие речки хотя и неплохи на вид, но безрыбны, и просил принять во внимание, что, по его мнению, трудно придумать какие-либо надежные меры, чтобы рыбу не вылавливали посторонние лица. По этим причинам он не предвидел особенного успеха в задуманном деле и заявил, что не может взять на себя руководства им. (10)
Целлинского снова убеждали заняться искусственным рыбоводством. Два молодых адъюнкта, Александр Гинцель и Флориан Жебенко, (11) выступившие на заседании, обещали помогать ему «в этом действительно интерес-
------------------------------------------------------
9. ЦГИАЛ, ф. 398, оп. 22, д. 7307, л. 5.
10. Там же, лл. 5, 6, 7, 9.
11. Ф. Жебенко — впоследствии ученый-лесовод, профессор Горыгорецкого земледельческого института.
------------------------------------------------------
ном занятии». Под напором просьб и обещаний проф. Б. А. Целлинский все же согласился начать опыты по искусственному разведению рыбы, но, считая это обузой, оговорил, что будет заниматься опытами только в небольших масштабах и исключительно с учебной целью, и никаких серьезных исследовательских и производственных задач на себя не принял. А директор института Война-Курицкий после этого тоже сразу охладел к министерскому поручению. 5 июня 1857 г. он направил в департамент сельского хозяйства бумагу, из которой видно, что он по существу разделял консервативные взгляды Целлинского.
Так фактически было сорвано важное государственное задание. В Горыгорецком земледельческом институте не захотели утруждать себя делами, имевшими в то время большое значение для экономического развития страны. В сравнении с этим фактом еще ярче выглядит кипучая, подвижническая деятельность В. П. Врасского. Он был захвачен подлинным творчеством. После отъезда петербургского коллеги, оставшись без хорошего микроскопа, он снова и снова проверял и уточнял свои выводы. «Сухой» способ осеменения икры, который при Ю. Кнохе испытывался на форелях и лососях, Врасский проверил на налимах, щуках, ершах и других породах рыб. И во всех случаях икра оплодотворялась полностью, почти без всяких потерь.
Первые большие открытия поставили перед рыбоводом множество новых вопросов. Напрашивались новые выводы и предположения, рождались гипотезы. Например, если можно оплодотворить икру, осеменяя ее не в воде, а «сухим» способом, в сосуде, то всегда ли рыбовод должен следовать строго за природой? Как можно использовать естественные законы, не нарушая их, для практических целей? Если икра и молоки не утрачивают жизнеспособность в сосуде без воды, то как долго это может продолжаться? Возможно ли сохранение половых продуктов рыб на более длительное время, чем это делалось на Никольском заводе? Почему различны отрезки времени между метанием икры и выходом мальков даже у рыб одной и той же породы? И что лучше — быстрое или медленное развитие зародышей? Вопросы, предположения, догадки, надежды и сомнения. В раздумьях и постоянном труде проходили у Врасского дни, недели, месяцы.
Вот почему, получив письмо из Вольного экономического общества, он не смог ответить на него положительно. Очевидно, рано был сделан этот запрос. Слишком много еще было неясного и незавершенного, хотелось прояснить хотя бы основное из того, что его волновало и мучило. Он пристально изучал, например, вопросы сортировки, хранения и инкубации икры рыб. А писать... писать о своих опытах и открытиях пока было рано.
К тому же у Врасского решительно не хватало на это ни сил, ни времени. Ведь он в этот период по-прежнему, хотя и менее систематически, управлял своим имением, а также продолжал строить и улучшать рыбоводный завод (на весну 1857 г. наметил сооружение новых прудов — в прежних рамках становилось тесно) и проводил научные эксперименты.
Целая серия зимних опытов принесла Врасскому новые открытия.
Во-первых, он узнал, что если икра лежит в сосудах с водой кучей, то она довольно быстро портится и гибнет. В тех случаях, когда икринки лежат слоем, но все-таки густо, близко одна к другой, крайние из них развиваются значительно быстрее, а зародыши в них бывают гораздо ярче по цвету и здоровее; икринки же, лежащие в середине, развиваются медленно, а то и вовсе погибают.
Во-вторых, Врасскому стало ясно, что время, проходящее между оплодотворением икры и выходом личинок, может быть очень различным. Есть рыбы, из икры которых личинки выводятся уже на третий день, у других пород этот процесс длится несколько недель; и даже у одной и той же породы рыб эти сроки не одинаковы и могут колебаться в очень широких пределах. Это зависит прежде всего от температуры воды: при низкой ее температуре развитие зародышей в икре замедляется. Владимир Павлович в одном случае получил мальков форели через 25 дней, в другом случае — на 183-й день. Но у рыбовода есть полная возможность либо еще ускорить, либо еще больше замедлить этот процесс. В-третьих, стало известно, что температура воды и время развития сильно влияют на жизнеспособность зародышей. При медленном развитии в холодной воде они намного сильнее, живее, здоровее, чем зародыши-скороспелки, созревающие в теплой воде.
В-четвертых, опыты показали, что в так называемом сухом виде можно сравнительно долго хранить и молоки, и икру, помещая их в стеклянную или фарфоровую посуду, причем этот срок нетрудно удлинить, если в месте хранения создать пониженную температуру. Таким же способом можно сохранять уже искусственно осемененную икру.
Выводы относительно сроков сохранности икры представляли для Врасского особую ценность, так как были практически целесообразны. Они открывали перед ним заманчивую перспективу русского рыбоводства. У Владимира Павловича была заветная мечта — расселить ценные породы рыб по всем рекам и озерам Новгородчины, а потом и всей страны. Теперь он ясно понимал, что для этого нет нужды перевозить живую рыбу из одних мест в другие, часто отдаленные: достаточно переправлять икру и молоки, умело упакованные опытными людьми. А еще лучше перевозить оплодотворенную икру, сохраняемую по способу, разработанному самим Врасским. Такие перевозки были бы во много раз проще и дешевле, чем транспортировка живой рыбы. Экономическая выгода от этого могла быть особенно ощутимой при перевозках на дальние расстояния.
С весны 1857 г. деятельность Врасского получила новый размах. К достройке завода и к постановке интересных опытов прибавилась работа с заказчиками. Рыбопромышленники, помещики, некоторые добровольные общества и просто любители рыболовства просили его прислать оплодотворенной икры. Они хотели увеличить запасы рыбы в собственных или общественных местных водоемах. И создатель Никольского рыбоводного завода, откликаясь на эти просьбы, отсылал во многие адреса драгоценный груз — осемененную икру рыб — кому за деньги, а кому и бесплатно.
Эта работа, по сути своей торгово-хозяйственная, отнимала у него немало времени. Но она, как нам кажется, привлекала его тем, что в ней он видел начало осуществления своей мечты о заселении рек и озер России ценными породами рыб. Не только яркость исследовательского таланта, не только завидное трудолюбие, но и это умение думать о будущем родной страны отличало В. П. Врасского как ученого и как патриота.

продолжение книги...