Мичуринское учение — новый, высший этап в развитии биологии


вернуться в оглавление работы...

В. Каганов. "Мичуринское учение и религия"
Изд. "Молодая гвардия", Москва, 1955 г.
OCR Biografia.Ru

продолжение работы...

МИЧУРИНСКОЕ УЧЕНИЕ — НОВЫЙ, ВЫСШИЙ ЭТАП В РАЗВИТИИ БИОЛОГИИ

Дарвиновская теория происхождения и развития видов, будучи в основе своей передовой, прогрессивной, глубоко научной, все же имела и ряд недостатков, обусловленных главным образом уровнем развития тогдашних научных знаний. Одним из крупнейших промахов Дарвина является преувеличение роли борьбы за существование в развитии организмов. Из реакционной, лженаучной мальтузианской схемы «перенаселенности» Дарвин сделал ошибочный вывод о том, что внутривидовая борьба за существование является решающим фактором развития живой природы. Крупным недостатком теории Дарвина было и то, что она затушевывала и даже отрицала наличие скачков, перерывов постепенности в развитии органической природы.
Восприняв материалистическое ядро учения Дарвина, Мичурин и его последователи обогатили его рядом новых положений и выводов, подняли на более высокую ступень и положили, таким образом, начало качественно новому этапу в развитии биологии и сельскохозяйственной науки — советскому творческому дарвинизму, ставящему и решающему вопросы теории развития живой природы в свете диалектического материализма. Мичурин был первым биологом-дарвинистом, провозгласившим, что единственно правильной философией является диалектический материализм и что «только на основе учения Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина можно полностью реконструировать науку».
Мичуринское учение — это учение об управлении природой организмов. К. Маркс впервые в истории науки провозгласил, что задача науки, в том числе и философии, - не только объяснять мир, но и изменять его. Именно этот гениальный философско-теоретический вывод Мичурин и положил в основу своего учения, как руководящий принцип научного исследования. «...Человек, — говорил он, — есть часть природы, но он не должен только внешне созерцать эту природу, но, как сказал Карл Маркс, он может изменять ее. Философия диалектического материализма есть орудие изменения этого объективного мира, она учит активно воздействовать на эту природу и изменять ее...» (1) Исходя из этого основополагающего принципа диалектического материализма, мичуринское учение не ограничивается объяснением явлений жизни растений, животных и микроорганизмов. Оно является также могучим орудием планомерного изменения, преобразования живой природы применительно к практическим потребностям человека.
Одним из основных принципов научного исследования И. В. Мичурин и его последователи считают принцип детерминизма, то-есть причинной обусловленности явлений природы, признание объективного существования причинности, необходимости, закономерности в природе. Это оказало в высшей степени благотворное, преобразующее влияние на развитие всех разделов сельскохозяйственной науки, в особенности селекции. На основе мичуринского учения она в короткий срок превратилась из науки преимущественно описательной в точную науку, способную предсказывать явления и властвовать над ними. Объясняется это прежде всего тем, что мичуринское учение навсегда изгнало из нее вредную, дезориентирующую установку вейсманистов-морганистов на случайности и повернуло все внимание сельскохозяйственной науки к изучению закономерностей природы.
Человек в своих различных стремлениях, говорил Мичурин, неизбежно должен итти согласно законам, природы, и при строгом выполнении им этого условия его достижения могут дать максимум пользы. Наоборот, все уклоны рутинеров, все шаблоны прошедшего, кроме вреда, ничего принести не могут. Это соответствует точке зрения диалектического материализма, согласно которой наука не может существовать и развиваться без признания и изучения объективных закономерностей. Отрицание существования объективных
------------------------------------------------------------------
1. И. В. Мичурин, Избранные сочинения. Сельхозгиз, 1948, стр. 508.
------------------------------------------------------------------
закономерностей, говорил И. В. Сталин, привело бы к тому, что мы попали бы в царство хаоса и случайностей, мы очутились бы в рабской зависимости от этих случайностей, мы лишили бы себя возможности не то что понять, а просто разобраться в этом хаосе случайностей.
Важность этого положения диалектического материализма становится особенно очевидной, если ясно представить себе, что такое закономерность и что такое случайность. Закономерными называются такие явления, которые при определенных условиях наступают с неотвратимой необходимостью, неизбежно, обязательно и, соответственно, носят вполне определенный характер. Этими своими чертами они коренным образом отличаются от случайных явлений, которые не вытекают из данной связи явлений и поэтому при данных условиях могут иметь место, но могут и отсутствовать, могут носить один характер, но могут носить и совсем иной, совершенно неожиданный характер.
Очевидно, что ориентироваться на случайности — это значит полагаться на «авось». Поэтому-то точные науки и ориентируются не на случайности, а на закономерности. Точная наука не ждет пассивно счастливых случайностей от природы, а активно проникает в ее тайны, вскрывает и познает ее объективные законы и на этой основе предвидит ход ее явлений, процессов. Благодаря этому и достигается основная цель науки - давать практике ясную перспективу, силу ориентировки и уверенность в достижении намеченных целей. Эта установка на закономерности и получила яркое выражение в знаменитом девизе мичуринского учения: «Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у нее — наша задача». Этот мичуринский девиз проникнут революционным духом творческого новаторства и знаменует собой превращение биологии и агрономии в такие же точные науки, как механика, физика, химия.
Мичурин метко охарактеризовал случайные изменения в признаках и свойствах организмов как «милости природы», совершенно не зависящие от человека, а установку некоторых ученых и практиков сельского хозяйства на милости природы как установку на «авось».
Существенным недостатком способа выведения сортов растений и пород животных, основанного на простом отборе случайных изменений, является то, что он лишает человека возможности активно влиять на характер изменений в признаках организмов и уверенности в получении именно ожидаемых, а не каких-либо других изменений.
Старую, домичуринскую селекцию Мичурин определял как отбор из массового посева какого-либо вида растений случайных отклонений. Такой отбор он считал самым низкопробным делом для селекционера, потому что посеять на авось десятки тысяч растений одного сорта и затем выбрать из них два-три лучших экземпляра, а остальные уничтожить -- это может сделать полнейший профан в деле. Исследователей подобного рода Мичурин метко охарактеризовал как «жалких селекционеров-кладоискателей».
Ориентироваться не на случайности, не на жалкое, глупое кладоискательство, а на изучение и использование закономерностей природы — таков один из основных решающих принципов мичуринского учения.
В естественных условиях, без вмешательства человека, формирование новых видов растений и животных чаще всего происходит очень медленно, на протяжении, сотен и даже тысяч лет. Понятно поэтому, какое громадное теоретическое и практическое значение имеет поставленная Мичуриным задача: планомерно выводить новые, лучшие и более продуктивные сорта плодово-ягодных растений в короткие сроки, несравненно более короткие, чем это делается в природе, в сроки, исчисляемые годами, а не столетиями и тысячелетиями. «Мы должны уничтожить время и вызвать в жизнь существа будущего, которым для своего появления надо было бы прождать века...» (1) — писал Мичурин. До него ни один ученый-биолог не ставил перед собой такой задачи, да и решить эту задачу средствами старой, домичуринской биологии было совершенно невозможно.
----------------------------------------------------------------------------
1. И. В. Мичурин, Сочинения, т. IV, стр. 402.
----------------------------------------------------------------------------
До Мичурина планомерное создание новых сортов культурных растений считалось не только практически невозможным, но даже теоретически немыслимым. В области растениеводства господствовало глубоко ошибочное мнение, будто бы человек «не в состоянии изменить свойств, данных растениям самим творцом» (1).
«Культурою, - писал Р. Шредер, — можно временно улучшить или ухудшить то или другое свойство всякого растения или его части, но нельзя переделать их в другие видоизменения, из дичков и помесей или гибридов нельзя вывести растения со свойствами им не прирожденными» (2). Даже такой выдающийся ученый-лесовод, как Г. Ф. Морозов, считал, что-де лучше природы не создать. Невозможным признавалось не только планомерное выведение новых сортов культурных растений, но даже простое разведение в условиях данного климата готовых, уже известных сортов, произрастающих в условиях другого климата. Например, считалось общепризнанным, что в условиях сравнительно сурового климата средней полосы и особенно севера России нельзя разводить сорта культурных растений, выведенные в условиях более мягких климатов. А между тем, вопреки этим мнениям, Мичурин с самого начала своей деятельности был непоколебимо убежден в возможности и необходимости успешного решения подобных задач. Это убеждение покоилось не на предвзятом мнении, а на всестороннем изучении Мичуриным жизни растений и на прочной материалистической философско-теоретической основе.
Только ученый — материалист и диалектик, проведший всю свою сознательную жизнь в «университете природы», в саду и на грядках, мог поставить перед собой такую смелую задачу — планомерно и в короткие сроки создавать новые, еще небывалые сорта растений и передвинуть границу произрастания южных культур далеко на север.
Дарвин все свое внимание сосредоточил на изучении и объяснении роли и значения лишь одного из трех
---------------------------------------------------------------------------------
1. Э. Регель, Русская помология, ч. II, стр. 20—21, 1868.
2. Журнал «Сад и огород» № 11, стр. 176, 1891.
---------------------------------------------------------------------------------
открытых им основных факторов развития живой природы, а именно -- отбора приспособлений. Что же касается двух других факторов -- наследственности и изменчивости, — то Дарвин сам не изучал их причин, а опирался на те данные об этих закономерностях развития организмов, которые давала сельскохозяйственная практика.
Мичурин и его последователи изучили и раскрыли основные причины и закономерности наследственности и ее изменчивости и таким образом восполнили весьма существенный пробел, существовавший в дарвиновской теории эволюции живой природы.
Мичурин первый заложил основы вполне научной теории гибридизации (скрещивания) растений. Он заново сформулировал положение о соотношении филогенеза (то-есть родового, исторического развития) и онтогенеза (то-есть индивидуального развития организмов) и поставил на вполне научную дорогу учение об обмене веществ между организмом и внешней средой. Исследования Мичурина послужили основой для нового, диалектико-материалистического понимания проблемы вида, процесса видообразования, внутривидовых и межвидовых взаимоотношений особей.
Характерной чертой мичуринского учения является его боевой, воинственный, наступательный дух, его непримиримость к религиозно-идеалистическому мировоззрению и к идеалистическим направлениям в естествознании. Громадной заслугой мичуринского учения является то, что оно до конца разоблачило идеалистический характер одного из самых реакционных направлений в современной биологии — вейсманизма-морганизма, представляющего собой одну из цитаделей религии.
Для того чтобы замаскировать свою реакционную сущность и внушить ученым доверие к себе, вейсманизм-морганизм присвоил себе наименование «неодарвинизма» (то-есть «нового», «современного» дарвинизма). На самом деле он не только не продолжает учение Дарвина, но и прямо направлен против основы основ этого передового учения — против материалистической теории постепенного развития живой природы. Этому великому научному открытию, составляющему один из краеугольных камней современного естествознания, вейсманизм-морганизм противопоставил свои антинаучные взгляды на живую природу как на случайное скопление случайно возникших видов растений и животных, неизменных и «извечно» предобразованных вместе со всеми их признаками, свойствами и склонностями.
Таким образом, вейсманизм-морганизм, по существу, воскресил и продолжил в новых условиях ту реакционную линию, которая в додарвиновской биологии была представлена религиозно-идеалистическими воззрениями Линнея, Кювье и т. п.
Подобно религии, толкующей о «божественном откровении» и настаивающей на том, что-де «пути господни неисповедимы», вейсманизм-морганизм считает, что явления и законы живой природы непознаваемы, непостижимы для ума человека.
В полную противоположность религии и идеалистическим направлениям в биологии мичуринское учение неопровержимо доказывает безграничную познаваемость законов природы. Тем самым оно будит и укрепляет веру людей в их могучие, творческие силы, в их способность познавать объективные законы природы и, опираясь на это знание, изменять мир соответственно практическим потребностям общества.
Вейсманизм-морганизм, как и религия, ничего положительного не дал и не может дать для объяснения явлений природы, потому что в основе его лежат не научные теории, проверенные практикой, а неверные, ложные, надуманные «теории», которые И. В. Мичурин метко назвал «недоказанными гипотезами».
Вейсманизм-морганизм никогда еще не был и не может быть использован и для практики: для развития растениеводства, животноводства или какой-либо другой отрасли хозяйства. Это чуждое, враждебное современному творческому дарвинизму идеалистическое и метафизическое направление в биологической науке отвечает лишь требованиям реакционных сил общества - всячески тормозить развитие передовой науки, бороться с научным, материалистическим мировоззрением, поставлять наукообразную аргументацию в пользу религии.
Вполне понятно поэтому, какое громадное значение, в частности для борьбы науки с религией, для выработки материалистического, атеистического мировоззрения, имел идейно-теоретический разгром вейсманизма-морганизма.
Над решением этой важнейшей задачи работали многие прогрессивно мыслящие биологи, в особенности К. А. Тимирязев. Но окончательно она была решена только советскими биологами-мичуринцами.
И. В. Мичурин в течение всей своей сознательной жизни со свойственной ему страстностью и настойчивостью доказывал, что вейсманизм-морганизм — это не научное, а антинаучное явление, противоречащее естественной правде в природе. Материализм и его корни, говорил Мичурин, лежат в природе. Поэтому естествознание, по самой своей сущности, может быть только материалистическим и диалектическим.
Одним из важнейших, решающих условий творческого развития биологии как науки И. В. Мичурин считал освобождение ее от тлетворного влияния вейсманизма-морганизма.
Разгром мичуринским учением вейсманизма-морганизма — не только торжество материалистического мировоззрения в биологии, но и крушение одной из надежнейших опор религии.
Обобщая практику садоводства и основываясь на своих собственных опытах по выведению новых сортов плодовых и ягодных растений, И. В. Мичурин еще в условиях царской России начал вырабатывать новое, действенное, последовательно материалистическое учение о сознательном, планомерном управлении природой живых организмов. Но лишь в условиях советского социалистического строя, только с позиций марксистской философии — диалектического материализма — ему и его последователям удалось решить эту задачу до конца. Мичуринское учение, представляющее собой новый, высший этап в развитии материалистической науки о живой природе, является детищем советского социалистического строя.
И это вполне понятно, если иметь в виду, что в царской России Мичурин был лишен самых элементарных условий, необходимых для систематической и плодотворной научно-исследовательской работы. На протяжении свыше 40 лет до Октябрьской революции Мичурин не знал ни одного дня, свободного от тяжелой материальной нужды и лишений. Но ученого-новатора больше всего тяготило не это обстоятельство, а созданная царскими властями и их приспешниками в науке оскорбительная обстановка замалчивания его трудов и достижений, нетерпимого отношения ко всем его предложениям, направленным на коренное улучшение дела садоводства и развитие производительных сил России. «Вся дорога моя до революции, — писал Мичурин, - была выстлана осмеянием, пренебрежением, забвением.
До революции мой слух всегда оскорблялся невежественным суждением о ненужности моих работ, о том, что все мои работы — это «затеи», «чепуха». Чиновники из департамента кричали на меня: «Не сметь!» Казенные ученые объявляли мои гибриды «незаконнорожденными». Попы грозили: «Не кощунствуй! Не превращай божьего сада в дом терпимости!» (так характеризовалась гибридизация)» (1).
В царской России представители власти и отцы православной церкви преследовали гениального продолжателя дела Дарвина — К. А. Тимирязева за то, что он своими трудами «изгоняет бога из науки». Точно так же и великого преобразователя природы И. В. Мичурина духовенство в царской России травило за то, что его опыты и достижения отвращают трудящихся от религии, от веры в бога.
Только Великая Октябрьская социалистическая революция впервые открыла широкую дорогу для научных исследований Мичурина. Советское правительство и лично В. И. Ленин высоко оценили эти исследования как имеющие важное народнохозяйственное значение. Таким образом, только при советской власти открылись реальные возможности и
-----------------------------------------------------------------------------
1. И. В. Мичурин, Сочинения, т. I, стр. 602—603.
-----------------------------------------------------------------------------
необозримые перспективы для дальнейшего развития и практического применения мичуринского учения о планомерном управлении природой растений и животных на основе познанных объективных законов развития живой природы. Социалистическое сельское хозяйство настоятельно требовало планомерного выведения новых, улучшенных сортов растений и пород животных, притом в кратчайшие сроки. И мичуринское учение явилось единственно пригодной и приемлемой теоретической, естественнонаучной основой для успешного решения этой важной народнохозяйственной задачи.
В дальнейшем, значительно дополненное и развитое Т. Д. Лысенко, В. Р. Вильнюсом, М. Ф. Ивановым и многими другими передовыми советскими биологами и деятелями сельскохозяйственной науки, мичуринское учение стало могучей движущей силой развития социалистического сельского хозяйства и острым, действенным оружием в борьбе материализма против идеализма, науки против религии.

продолжение книги...