Александр Дюма


вернуться в оглавление книги...

"Писатели Франции." Сост. Е.Эткинд, Издательство "Просвещение", Москва, 1964 г.
OCR Biografia.Ru

продолжение книги...

Н.Рыкова. АЛЕКСАНДР ДЮМА (1803-1870)

В 1780 году французский плантатор с острова Санто-Доминго, господин де Ла Пайетри, дворянин, имевший даже — не очень, впрочем, установленное — право именоваться маркизом, возвратился из Вест-Индии на родину. Его сопровождал восемнадцатилетний сын — изящный, стройный юноша, весьма, однако же, резко отличавшийся от отца цветом кожи. На это имелись уважительные причины: матерью молодого человека была черная невольница, Сессета Дюма. В то время мулаты из аристократии не были очень редким явлением; белые отцы давали им приличное воспитание, но будущее их оказывалось весьма смутным: как-никак, это были сыновья незаконные и, кроме того, полунегры.
Юный Тома Александр, читавший Цезаря и Плутарха, завербовался добровольцем в драгунский полк в качестве простого солдата под фамилией Дюма. Он отличался необыкновенной физической силой и храбростью, но вряд ли ему удалось бы сделать военную карьеру, не пособи революция. Вскоре молодой Дюма был уже капитаном в «Свободном легионе уроженцев Америки», в 1792 году он стал полковником, в сентябре 1793 года его назначили командиром дивизии в чине генерала. Еще до этого, будучи произведен в полковники, гражданин Дюма женился на юной дочери трактирщика, который в свое время соглашался отдать свою дочь красивому мулату, если тот получит унтер-офицерские значки. Полковник, а затем генерал Дюма был искренним республиканцем и необыкновенно отличался в боях против врагов Республики: в его подвигах, помимо храбрости, были также лихость и удаль. Но блестящей военной карьеры ему сделать не удалось: слишком прямой и простодушный республиканец, он не завоевал доверия человека, которому в конце 90-х годов XVIII века принадлежали настоящее и будущее Франции - Наполеона Бонапарта. В Италии он к тому же попал в плен, и в неаполитанской тюрьме его пытались отравить. Ему еще не было сорока лет, но здоровье его было разрушено, и генерала Дюма держали как бы в отставке в его небольшом поместье недалеко от городка Вилле-Котре. В 1803 году у него родился сын, названный Александром. Это и был будущий романист Александр Дюма.

ТЕАТРАЛЬНАЯ ЮНОСТЬ

В 1806 году генерал Дюма скончался, и семья его осталась без средств. Вдове и детям невозможно было выхлопотать у Наполеона I ни пенсии, ни даже стипендии для сына в каком-либо казенном учебном заведении. Юного Александра учили «чему-нибудь и как-нибудь»; он показал себя способным, но ленивым и своевольным юношей. Он жадно, но беспорядочно читал, увлекался Шекспиром в переводе Дюси; трагедии Шекспира он увидел впервые на сцене приезжего театра. Правда, в Шекспире его не столько волновала глубина образов и мыслей, сколько пленяла насыщенность действием, бурным, страстным, неистовым. Молодой Дюма решил стать драматургом. В 1820—1821 годах он набрасывает вместе с одним приятелем ряд пьес. Но какая может быть драматургическая карьера в провинции? Александр мечтает о Париже, едет туда на два дня, возвращается взволнованный, опьяненный и решает переехать в столицу.
Сказано — сделано: Дюма был человеком действия. Но как жить в Париже? По протекции одного из бывших соратников своего отца он устраивается писцом в секретариат герцога Орлеанского, будущего короля Луи Филиппа. Но служба для него только временный выход из положения. Теперь он много и притом систематически читает, пополняя свое образование. Вскоре ему удается продвинуть на сцену пустяковый одноактный водевиль, состряпанный вместе с приятелем. Триста франков гонорара представляются ему сокровищем. Но это только начало.
Вкусы, склонности и симпатии Дюма, его темперамент делали начинающего драматурга пламенным сторонником романтиков. В 1827 году он написал историческую драму в стихах «Христина», которая едва не была поставлена. Однако постановка не осуществилась. Неудача только подхлестнула Дюма. Стихотворец он был весьма посредственный и потому решил писать пьесу в прозе. Случайно прочитанный анекдот из времен последних Валуа натолкнул его на подходящую тему с необыкновенно выгодной — сценически — интригой. Дюма блестяще владел искусством диалога, инстинктивно понимал, что театрально, что нет. Так возникла историческая драма — вернее, мелодрама — «Генрих III и его двор» (1829), которая и попала на сцену французского театра. На премьере присутствовали виднейшие представители знати — во главе с патроном Дюма, герцогом Орлеанским,— и литературы. Успех был потрясающий. К Дюма сразу пришли известность и деньги.
Несмотря на ожесточенное противодействие классиков и поддерживающей их прессы, несмотря на попытку запретить пьесу (цензура усмотрела в отношениях между Генрихом III и герцогом Гизом намек на короля Карла IX и герцога Луи Филиппа Орлеанского), пьеса утвердилась на сцене и стала блестящим началом драматургической карьеры Дюма.
В 1830 году июльская революция смела вместе с легитимистской монархией и цензурные рогатки. Романтическая мелодрама завоевала теперь парижские театры. В своих мемуарах Дюма с гордостью повествует об участии, которое он принимал в июльских событиях, преувеличивая и драматизируя его в духе своих же пьес; но тем не менее факт остается фактом. Некоторое время он даже надеялся стать министром Луи Филиппа, но из этого ничего не вышло. Дюма остался писателем и вместо власти обрел деньги и славу преуспевающего драматурга. В своих пьесах, «Карл VII у своих вассалов», «Нельская башня» и многих других, он умело развивает запутанную интригу, герои его непрерывно попадают в сложнейшие переделки, избавляются от одной смертельной опасности, чтобы попасть в другую, сражаются, совершают черные злодейства и великодушнейшие поступки, становятся жертвой случая и ловят за хвост небывалую удачу. Легендарные чудеса храбрости и находчивости, которые на самом деле творил во время войн Республики генерал-мулат, воплощали теперь в произведениях его сына вымышленные герои.
Подобно Виктору Гюго, драматургу, Дюма в своей исторической мелодраме — антимонархист, разоблачитель грехов и преступлений королей и феодалов. Пусть это делалось средствами порой грубыми — мелодрама, где все зависит от случайностей и совпадений, и не претендует на то, чтобы считаться искусством подлинно высоким, — пафос Дюма убеждал своей искренностью. Красноречие его героев заражало, диалог был искрометным. Мелодрамами являются и пьесы Дюма из современной ему жизни: «Антони» (1831), «Ричард Дарлингтон» (1831), «Кин» (1836) и др. В этих произведениях обыденная жизнь обыкновенных людей предстает преображенной: здесь торжествуют неистовые страсти, происходят бурные события, неожиданные изменения и превращения, самые мрачные злодеяния смешиваются с подвигами самопожертвования. В романтической мелодраме, и в частности в театре Дюма, все исключительное и чрезвычайное оказывается возможным и реальным. В лучших пьесах Дюма, написанных в 30-х годах, мелодраматические ситуации и конфликты овеяны поэзией романтики, потому-то они имели огромный успех у публики его времени, и у массового зрителя, и у рафинированных знатоков, потому-то они не меньше столетия держались в репертуаре Европы и Америки. Мало того: такие пьесы, как «Антони», «Кин», «Ричард Дарлингтон», проникнуты романтическим бунтарством. Антони — таинственный байронический изгой без роду и племени, страдающий от своего ложного положения в обществе и требующий права на любовь, не считающуюся ни с какими условностями. Ричард Дарлингтон тоже «отверженный»: незаконный сын аристократки и палача — существа, необходимого обществу, но презираемого им, он словно мстит людям, добиваясь успеха, власти и права ни с кем и ни с чем не считаться в борьбе за успех.
В 1836 году Дюма находился в зените своей славы театрального писателя. Пьеса «Кин, или Гений и беспутство», героем которой является знаменитый английский актер, оказалась для него новым триумфом. В мемуарах своих Дюма рассказывает, что директор театра Варьете обещал ему премию в тысячу франков, если за двадцать пять первых представлений выручка достигнет шестидесяти тысяч. Когда выяснилось, что выручка составила «всего» 59997 франков. Дюма, баловень судьбы, перехитрил судьбу: он занял у директора двадцать франков и купил билет за пять: выручка превзошла 60 000 pовно на два франка, и автор «Кина» получил обещанную премию.
В 30-х годах и в начале 40-х Александр Дюма обладал известностью, богатством, влиянием в литературном мире, дружбой принцев Орлеанского дома, орденами, которых добивался в каждой стране, где ему случалось путешествовать. Он был привлекателен, добродушен, щедр с друзьями и женщинами, расточителен, безобидно-тщеславен, жаден до всех радостей и наслаждений жизни. Семьи у него, в сущности, никогда не было: ее заменяли то более или менее прочные, то мимолетные связи с различными женщинами, преимущественно актрисами. Еще юнцом он сошелся с молоденькой портнихой Катрин Лабэ, которая родила ему сына. Сын этот был признан, получил имя отца и стал впоследствии Александром Дюма Вторым, автором «Дамы с камелиями». Александр Дюма-отец был человек легкий, он любил беззаботную жизнь и владел искусством такой жизни. Впоследствии Александр Дюма-сын скажет о нем: «Моп рerе est un grand enfant que j'ai eu quand j'etais tout petit» (1).

ТОРЖЕСТВО ИСТОРИЧЕСКОЙ МЕЛОДРАМЫ

В 1838 году появился первый исторический роман Дюма — «Шевалье д'Арманталь». Это был роман-фельетон, печатавшийся в газете, которой требовалась увлекательная интрига, стремительность действия, сильные страсти, а главное, такое расположение глав, при котором напечатанный в каждом номере отрывок, сам по себе являясь чем-то более или менее законченным, обещал бы еще более увлекательное продолжение в следующем номере. Строго говоря, автором «Шевалье д'Арманталя» был молодой литератор Маке, но, доработанное Александром Дюма, это произведение заиграло всеми красками, приобрело литературный блеск и напечатано было под фамилией одного Дюма — отнюдь не по его желанию, а по обязательному требованию издателя, который считал, что настоящий успех роману обеспечит только знаменитое имя. С этого момента начинается многолетнее плодотворное сотрудничество Дюма и Маке. Дюма привлекает к сотрудничеству других литераторов, которые пишут отдельные сцены, целые главы. Это
-------------------------------------------------------
1. «Мой отец — это большой ребенок, который появился у меня, когда я был совсем маленький».
-------------------------------------------------------
обстоятельство, которое не могло оставаться тайной, вызвало нападки со стороны критики, далеко не всегда, впрочем, принципиальные и добросовестные. Дюма обвиняли — главным образом недруги и завистники — в том, что он-де превращает литературное дело в коммерческое предприятие, творчество — в производство и т. д. Но очернить репутацию Дюма не удалось. И не удалось прежде всего потому, что литературными произведениями с яркими характерами, блестящим диалогом делало эти коллективно написанные романы именно участие и руководство Дюма, и в сущности — лишь оно одно. Когда, поссорившись со своим соавтором и патроном, Маке опубликовал свою первоначальную редакцию одной из глав «Трех мушкетеров», он лишь подтвердил главенство Дюма и продемонстрировал на своем примере разницу между литературным ремесленничеством и мастерством.
Начиная с «Мушкетеров» и «Королевы Марго» историко-приключенческий роман выступает как самостоятельный литературный жанр, который имел, имеет и будет иметь огромную массу читателей, у которого есть свой метод, своя история, свои традиции, свои классики, и первый из них — Александр Дюма. Целые поколения читателей остаются верными лучшим произведениям автора «Трех мушкетеров» и «Графа Монте-Кристо». «Двадцать лет спустя», «Виконт де Бражелон», «Королева Марго», «Графиня Монсоро», «Сорок пять», «Жозеф Бальзаме», «Ожерелье королевы», «Черный тюльпан» — этими названиями еще не исчерпывается то, что от Дюма-романиста «осталось» для потомства, что всегда переиздается и всегда заслуженно перечитывается. Не одна лишь увлекательность интриги обеспечила этим вещам любовь и верность читателей. Никакая интрига не увлечет, если те, с кем происходят удивительные и необыкновенные приключения, не завоюют симпатий широкой публики, не запомнятся, не смогут вызвать мощного отклика чувств — сочувствия, восхищения, негодования, гнева. Дюма умел давать героям резкие, выпуклые, социально и психологически правдивые характеристики — как внешнему их облику, так и внутреннему существу, оставаясь при этом верным непременному требованию романа-фельетона — простоте и даже элементарности этих характеристик, которые должны убедить читателя, но не затруднять его и не вводить ни в какие соблазны.
Нелепо и несправедливо обвинять Дюма в том, что он «искажал историю». Конечно, романы его — прежде всего авантюрные, конечно, самое важное и интересное для него — это яркий, необычный, полный драматизма или мелодраматизма исторический анекдот. Однако он не сочиняет этих анекдотов, а черпает их из мемуаров и документов, развивая и раскрашивая по-своему; но ведь яркие и драматические анекдоты почти всегда исторически показательны и даже типичны. Если вальтер-скоттовский главный герой — большей частью вымышленный персонаж — является более или менее скромным участником исторических событий и их свидетелем, то соответственные герои Дюма весьма активно и решительно вмешиваются в события и направляют их зачастую по своей воле. Так, мы должны поверить Дюма, что мир-компромисс, заключенный между фрондирующим дворянством и двором несовершеннолетнего Людовика XIV, был продиктован Анне Австрийской и Мазарини д'Артаньяном и его друзьями, что Карлу II помогли стать королем английским тот же д'Артаньян и Атос, что интрига Арамиса едва не подменила Людовика XIV его братом Филиппом — узником Бастилии, а верность д'Артаньяна обеспечила законному королю возможность остаться на престоле.
Да, тут полное торжество исторической мелодрамы, мы же знаем и справедливо убеждены, что в истории все в основном закономерно. Однако и закономерность предусматривает случайности, которыми часто определяется непосредственный ход событий. Случайности у Дюма не вступают в какой-либо конфликт с закономерностями, не противоречат им, а своеобразно помогают. Подвиги д'Артаньяна и его друзей, ловкость, выносливость и изобретательность Шико, друга и шута короля Генриха III, другого любимого героя Дюма, почти невероятны, но читатель «Трех мушкетеров» и «Сорока пяти» готов вслед за неким «отцом церкви», полемизировавшим с язычниками относительно догматов христианства, воскликнуть: «Credo quia incredibile est. Certum est quia absurdum est» (Верю, ибо это невероятно. Это несомненно, ибо это нелепость.) Почему? Прежде всего потому, что положительные герои Дюма всегда действуют в интересах человеческой, житейской справедливости, вступаются за того, кто в данный момент обижен, повинуются чувству долга, верности, благодарности.
В художественном методе своем Дюма отнюдь не враждует с исторической правдой и потому, что исторические личности, выведенные в его романах, действуют, чувствуют и мыслят так, как это должно быть свойственно им по общей ситуации, по данному моменту, по оценке, данной им современниками-мемуаристами и потомками-историками. Объективно-историческое в их характере и поведении Дюма умеет изобразить как личное и своеобразное. Таковы у него холодный ум и беспощадность Ришелье, дальновидность, скрытое честолюбие, осторожность и гений Генриха Наваррского, властное самодержавство короля-солнца, добродушие, нерешительность и роковая недалекость Людовика XVI.

«ГРАФ МОНТЕ-КРИСТО»

Апогеем литературной деятельности Дюма был выход в свет и феноменальный успех «Графа Монте-Кристо». Мало кто знает, что этот, казалось бы, самый фантастический роман о человеке, из забытого всеми узника превратившемся в сказочного богача и сумевшем отомстить всем своим обидчикам, списан с действительности. Судьба графа Монте-Кристо, узника, богача и мстителя, почти полностью повторяет историю некоего Франсуа Пико, с которой Дюма познакомился в труде Жака Пеше «Мемуары по материалам архива парижской полиции». Конечно, Дюма сделал из довольно неприглядного, мрачного и жестокого дела, проникнутого, несмотря на всю свою необычайность, каким-то грубым прозаизмом, произведение, написанное по всем канонам романа-фельетона и все же по-своему глубоко и искренне поэтическое. «Граф Монте-Кристо» — один из немногих образцов авантюрного романа, выдержавших испытание временем: доныне им зачитывается молодежь всего мира, доныне он вдохновляет кинорежиссеров и продюсеров. Объясняется это не только захватывающей увлекательностью сюжета, не только тем, что сложная, запутанная интрига развивается с исключительной логичностью и последовательностью, что все линии ее переплетаются и перекрещиваются, оставаясь ясными для читателя и держа его внимание в постоянном напряжении. Дело в том, что характеры действующих лиц, пусть даже очень резко и суммарно очерченные, необыкновенно правдивы и убедительны как психологически, так и социально: замысел Дантеса — Монте-Кристо, являющийся сюжетным остовом романа, осуществляется главным образом не по его прихоти и воле случая — развитие сюжета зависит от характеров и поведения героев, и потому их судьбы, их история заинтересовывают и волнуют читателя; с неизменной логичностью вытекает из рассказанных в романе событий и приключений его благородная и не навязанная ему извне, а подсказанная самими фактами гуманистическая мораль: блестяще осуществленная программа мщения злым и награждения добрых оставляет главного героя, Дантеса — Монте-Кристо, грустным и неудовлетворенным, ибо месть оказалась слишком жестокой, страдания, причиненные ею, слишком тяжкими, события, которыми, казалось, распоряжался человек, взявшийся быть роком и божеством, вышли из-под его — слишком человеческого — контроля.
С «Графом Монте-Кристо» связан и расцвет материального благосостояния Дюма. Он был самым богатым французским литератором и позволял себе совершать безумства. Неподалеку от Парижа он купил участок земли с лесом и построил там «замок» — виллу, окруженную парком с прудами и водопадами. Он поселился в этом доме, все комнаты которого были постоянно переполнены гостями — друзьями хозяина, всевозможными прихлебателями из литературного и артистического мира, актрисами и просто дамами так называемого «полусвета». В поместье, названном «Монте-Кристо», всех принимали, обильно кормили и посильно развлекали. Дом принадлежал всей этой публике. Хозяин жил и работал на самом верху, где стояли только походная кровать, некрашеный стол и два стула. Огромные суммы денег вложил Дюма в некое зрелищное предприятие — «Исторический театр», сперва имевший значительный успех у широкой публики. Но вскоре «Исторический театр» прогорел. На то было много причин, одной из которых явились события революции 1848 года. В начале 50-х годов Дюма осаждают кредиторы, его имущество описывают, литературные гонорары идут на уплату долгов. Сам он живет преимущественно в Бельгии, среди политических эмигрантов, врагов Наполеона III, которым умудряется оказывать материальную поддержку, несмотря на своё собственное отчаянное положение. Все это не мешает стареющему писателю ни заводить новые романы, ни писать их. Одновременно он пишет комедии, драмы, мемуары — все, что угодно.
В 1855 году Дюма в качестве гостя графа и графини Кушелевых-Безбородко совершил свое знаменитое, так красочно и с такой мощной долей фантастики описанное им путешествие по России. В Нижнем Новгороде он познакомился с четой Анненковых (декабристом и его женой-француженкой), чью судьбу в свое время изобразил в «Учителе фехтования», историческом романе из русской жизни. В начале 60-х годов неутомимый автор приключенческих романов продолжает жить приключениями — увлекательными, зачастую опасными, хотя и великодушными: он отдает делу Гарибальди и его героической «тысячи» свою яхту «Эмма» и пятьдесят тысяч франков и сам участвует в неаполитанско-сицилийском походе гарибальдийцев. Однако его мечта — видеть свободную Италию федеративной республикой во главе с Джузеппе Гарибальди — не осуществилась: Неаполь передан пьемонтцам, и Дюма покидает его.
В последние годы жизни Александра Дюма его здоровье и работоспособность сдали. Весной 1870 года он уехал на юг и в Марселе узнал о начале франко-прусской войны. Неудачи французского оружия этот человек, прославлявший Францию в своих романах, воспринял как огромное личное горе. Вскоре у него произошло кровоизлияние в мозг. Дюма еще смог дотащиться до имения своего сына и сказать ему: «Я приехал к тебе умирать». Смерть пришла к нему несколько месяцев спустя.