Жермена де Сталь


вернуться в оглавление книги...

"Писатели Франции." Сост. Е.Эткинд, Издательство "Просвещение", Москва, 1964 г.
OCR Biografia.Ru

продолжение книги...

Г.Рабинович. ЖЕРМЕНА ДЕ СТАЛЬ (1766—1817)

Восемнадцатый век, свидетель мучительной агонии французского феодализма, суровый судья неразумия и жизнерадостный проповедник разума, умер, не дожив до ста лет. Его смерть была неоспоримо засвидетельствована тысячами парижан, штурмовавших Бастилию 14 июля 1789 года. Французы, пережившие «великую революцию», стали гражданами нового столетия, еще не совсем перестав быть подданными старого. Это двойное гражданство наложило своеобразный отпечаток на многих людей той эпохи. В облике Жермены де Сталь оно, быть может, дает себя чувствовать особенно ясно.
Просвещение и просветители вошли в ее жизнь, когда она была еще ребенком. Анна Луиза Жермена Неккер была дочерью известного политического деятеля, банкира и министра финансов при Людовике XVI Жака Неккера, прославившегося своими проектами финансовых реформ и блестящим салоном, который посещали такие знаменитости, как Дидро, Даламбер, Бюффон, Мармонтель, Бернарден де Сен-Пьер. В одиннадцать лет она с недетской серьезностью прислушивалась к беседам этих людей и отвечала на их шутливые вопросы; в пятнадцать читала «Дух законов» Монтескье и широко известный «Финансовый отчет» своего отца, высказывая о них вполне зрелые суждения. Любимыми книгами ее юности были «Кларисса Гарлоу» Ричардсона, «Вертер» Гёте и, конечно же, романы Руссо, а ее первым серьезным печатным произведением — восторженный панегирик великому просветителю: «Письма о произведениях и о характере Жана Жака Руссо» (1788). Этот выбор очень показателен: в отличие от других вождей Просвещения, Руссо решительно предпочитал разуму чувство; по его стопам пойдут все романтики и одной из первых — Жермена Неккер.
Болезненно-впечатлительная девушка восхищалась описаниями переживаний героев «Новой Элоизы» или историей духовной жизни самого Руссо, рассказанной им в «Исповеди». Она мечтала о семейном счастье, о сердечной близости с любимым человеком. Эти мечты не сбылись: двадцати лет Жермену выдали замуж за шведского посланника в Париже барона де Сталя, который был старше ее на семнадцать лет. Продиктованный расчетами, а не любовью, брак оказался крайне неудачным; несколькими годами позже мадам де Сталь разошлась с мужем, успев к тому времени прославить его имя.
Восторженное преклонение перед чувством и его гениальным апологетом Руссо не помешало, однако, мадам де Сталь унаследовать чисто вольтеровскую страсть к анализу и рассуждению; через нескольколет после писем о Руссо она опубликовала — уже в эмиграции в 1796 году — трактат «О влиянии страстей на счастье отдельных людей и народов», в котором подробно описывала и анализировала всевозможные человеческие страсти — от жажды славы до любви. Но главное, в чем мадам де Сталь была (и до конца своей жизни осталась) верной дочерью века Просвещения, — это ее несокрушимая вера в прогресс, в торжество разума, добра и справедливости над невежеством, злом и насилием. Этой веры не могли поколебать ни трагические общественные потрясения, на много лет закрывшие перед ней дорогу на родину (достаточно сказать, что Наполеон считал ее своим личным врагом), ни горести, неудачи и многочисленные разочарования, постигшие мадам де Сталь в семейной жизни.
Широко и тонко образованная, блестяще владевшая столь популярным в XVIII веке искусством беседы и спора, обладавшая острым причудливым, хотя нередко склонным разбрасываться умом, Жермена де Сталь накануне революции очень быстро становится одной из центральных фигур культурной жизни своего времени, а ее салон - одним из знаменитейших в Париже.
Первые шаги революции вызвали ее восхищение, тем более что возвратили — правда, ненадолго — министерское кресло ее горячо любимому отцу. Террор испугал ее; она отправилась в эмиграцию, откуда возвратилась после падения якобинской диктатуры. Директория, а затем Наполеон вновь отправили ее в изгнание, где она оставалась почти до конца жизни. Большую часть этого времени она провела в Швейцарии, в замке своего отца — Когте, где ее навещали многие выдающиеся деятели культуры тех лет, в их числе братья Шлегель, Сисмонди, Бенжамен Констан; в последние годы жизни она много путешествовала.
С Бенжаменом Констаном мадам де Сталь близко сошлась; их роман, продолжавшийся несколько лет, принес писательнице немало горя. Автор «Адольфа» был человеком эгоистичным и самовлюбленным; в близости со знаменитой женщиной он искал прежде всего удовлетворения своего честолюбия. Эти отношения закончились болезненным разрывом, который мадам де Сталь, искренне любившая Констана, переживала очень тяжело.
Как писательница Жермена де Сталь обнаруживает еще одну характернейшую черту, роднящую ее с XVIII веком: моралист и мыслитель нередко берут в ней верх над художником, и она подчас предпочитает идеи в «чистом» виде идеям, воплощенным в образы. Оба ее романа — «Дельфина» (1802) и «Коринна, или Италия» (1807) — могут служить образцом романа идей или публицистического романа.
Они повествуют о трагической судьбе женщины, осмелившейся подняться иад предрассудками и уродливой моралью сословного общества. В первом из них героиня — молодая вдова Дельфина д'Альбемар — хочет устроить свою жизнь, не считаясь с общественным мнением; общество мстит ей ненавистью и клеветой; она теряет возлюбленного, который не умеет и не хочет стать выше мнения светских обывателей. Своим романом мадам де Сталь утверждала право женщины на любовь по свободному выбору, не связанному общественными предрассудками; кроме того, она громко и очень смело протестовала против нерасторжимости и мнимой «святости» церковного брака. Известно, что Наполеон считал этот роман «безнравственным».
О борьбе талантливой и смелой женщины против социальных предрассудков, против лицемерия господствующей морали рассказывает и второй роман мадам де Сталь — «Коринна, или Италия»; в нем отражены личные впечатления писательницы от ее поездки в Италию. Немало прекрасных страниц она посвятила описанию природы и памятников искусства этой страны.
Замечательные качества мадам де Сталь как мыслителя с большой силой выступают в ее теоретических трактатах, составляющих важнейшую часть литературного наследства писательницы.
В 1800 году она опубликовала трактат «О литературе, рассматриваемой в связи с общественными установлениями». Лишь немногие современники мадам де Сталь и далеко не все потомки сумели по достоинству оценить эту умную и значительно опередившую свое время книгу. Главная мысль трактата — это мысль о развитии литературы как следствии политического и культурного прогресса общества и о роли самой литературы в этом прогрессе.
«Я поставила перед собой цель,— пишет мадам де Сталь,— рассмотреть, каково влияние религии, нравов и законов на литературу и каково влияние литературы на религию, нравы и законы... Мне кажется, что нравственные и политические причины, изменяющие дух литературы, изучены недостаточно... Рассматривая весьма показательные различия, которые можно обнаружить между сочинениями итальянцев, англичан, немцев и французов, я надеялась доказать, что политические и религиозные установления сильнейшим образом способствовали появлению этих постоянных отличий».
Такое понимание литературы (и шире — искусства в целом) опрокидывало главную догму классицистов — догму об абсолютном идеале прекрасного, неизменном во все времена и обязательном для всех народов. Провозглашая идею развития, идею исторического и национального своеобразия литературы и искусства, мадам де Сталь, верная дочь восемнадцатого века, широко открывала двери девятнадцатому, предвещала «Расина и Шекспира» Стендаля и предисловие к «Кромвелю» Гюго, короче говоря, начинала эру романтизма. В 1810 году в Париже был напечатан еще один большой трактат мадам де Сталь — «О Германии»; это издание было уничтожено по приказу наполеоновского министра полиции, которому книга показалась «недостаточно французской», вероятно, из-за тех похвал, которые там содержались в адрес немецкой культуры; трактат увидел свет во Франции лишь после падения Наполеона. Материалом для трактата послужили наблюдения, сделанные писательницей во время путешествия по Германии, личные встречи со многими выдающимися немецкими писателями и философами — среди них были Гёте и Шиллер. Не будет преувеличением сказать, что эта книга открыла французам немецкую литературу и философию, ранее почти им не известные.
В трактате содержится интересное определение романтизма, ставящее это течение в связь с развитием общества: «Нередко слово «классический» считают синонимом «совершенного». Я пользуюсь им здесь в другом значении, рассматривая классическую поэзию как искусство древних, а романтическую поэзию как искусство, до известной степени восходящее к рыцарским традициям. Это различие связано также с двумя эрами в истории мира: эрой, предшествовавшей установлению христианства, и той, которая последовала за этим событием».
Верная подобному принципу, мадам де Сталь искала объяснения особенностей немецкой литературы, которую считала по преимуществу романтической, в жизни немецкого общества тех лет. Правда, она сильно идеализировала это общество, за что ее впоследствии справедливо критиковал Генрих Гейне, который писал в «Романтической школе»: «Там, где мадам де Сталь остается собой, где с присущей ей широтой чувств она высказывается непосредственно во всем взлете своего сердца, во всем блеске своего умственного фейерверка и сверкающей прихотливости,— там ее книга превосходна и полезна. Но когда она начинает поддаваться чужим нашептываниям, когда она славит школу, существо которой ей совершенно чуждо и непонятно... тогда книга ее становится жалкой и безвкусной. К этому присоединяется еще то, что она пристрастна не только бессознательно, но и сознательно, что похвалы в честь умственной жизни и идеализма Германии имеют, в сущности, целью задеть тогдашний реализм французов, материальное великолепие императорской эпохи».
Но историческая роль трактата несомненна; сближая две национальные культуры, он содействовал сближению обоих народов. Об этом с глубоким сочувствием говорил, оценивая трактат, Гёте: «Книга мадам де Сталь была тараном, пробившим широкую брешь в китайской стене из старых предрассудков, возвышавшейся между Францией и нами. Благодаря этой книге пробудился интерес к нам как по ту сторону Рейна, так и по ту сторону Ла-Манша».
Жермена де Сталь обладала драгоценной и редкой во Франции тех лет способностью понимать и уважать национальное своеобразие других народов. Путешествуя по России, она с глубоким интересом и сочувствием присматривалась к этой «таинственной» стране и ее людям. «Народ, сохраняющий такие достоинства, способен еще удивить мир»,— написала она в своей книге воспоминаний — и не ошиблась. Ее прозорливость не была случайностью: писательница верила в будущее и в человека, хотя немало ее современников разуверилось и в том и в другом. А. С. Пушкин, выражая мнение передовых критиков русского общества, высоко оценивал и личность мадам де Сталь, которую «удостоил Наполеон гонения, монархи доверенности, Байрон своей дружбы, Европа своего уважения», и ее литературное творчество. «Взгляд быстрый и проницательный, замечания разительные по своей новости и истине, благодарность и доброжелательство, водившие пером сочинительницы,— все приносит честь уму и чувствам необыкновенной женщины» — так в 1825 году отозвался Пушкин о книге «Десятилетнее изгнание», многие страницы которой посвящены справедливой и умной характеристике России, предоставившей убежище этой неколебимой противнице наполеоновской диктатуры, мятежнице, которую Генрих Гейне несколько иронически, но с искренней симпатией назвал «Робеспьер в юбке».