Только для вас аренда автовышки москва на выгоднейших условиях.

За советскую власть на Ононе


М. КУКЛИН. Таежные походы. Сборник эпизодов из истории гражданской войны на Дальнем Востоке
Под ред. М. Горького, П. Постышева, И. Минца
Изд-во "История гражданской войны", М., 1935 г.
OCR Biografia.Ru

В одном из приказов, изданных в марте 1920 года по 2-й Верхнеудинской дивизии, в состав которой входил и наш отряд, имелся следующий параграф:
«1-му Юго-восточному партизанскому отряду выступить в верховья реки Ингоды, а затем на Онон для выполнения задач, поставленных перед отрядом».
Таким образом мы выходили из состава Ингодинской группы войск тов. Жарцева (часть 2-й Верхнеудинской дивизии), порывали связь с армией и становились в полном смысле партизанским отрядом.
Выполняя приказ, отряд 31 марта прибыл в село Дюшелан. Через это село из Ингоды идет тропа на Онон.
В Дюшелане нам нужно было запастись продовольствием на 6—7 суток пути по тайге, надо было наладить и приспособить на лошадях вьюки с оружием и продовольствием, а также дать отдых себе и лошадям. Предстояла трудная дорога.
Двигаясь гуськом, один за другим, по тропе, преодолевая одни хребет за другим, мы без особых приключений 10 мая заняли село Куленда, первую деревню на тропе Ингода — Онон.
Накануне нашего занятия села Куленда в него приходил разъезд кыринских казаков-дружинников. Оказывается, что нас все-таки поджидали.
Одиннадцатого мая утром мы также беспрепятственно заняли село Бырла. С сопок, возвышающихся над Бырлой, открывался вид на долину притока Онона, реку Кыру и на мою родную станицу этого же названия.
В полдень примерно один из наблюдателей сообщил, что от Кыры по дороге на Бырлу едут пять вооруженных всадников, причем один из них с полдороги вернулся обратно. По всему судя — казачий разъезд.
Мы прекрасно понимали, что от поимки этого разъезда зависит очень многое, потому решили во что бы то ни стало его уничтожить или захватить в плен.
Ничего не подозревая, казаки переправились через реку Кыру и направились в селение. После переправы они однако заметили нашего постового, притаившегося за пнем. Двое из них повернули лошадей и бросились вплавь через реку, а двое во весь карьер — в деревню с целью пересечь ее и скрыться в лесу. Один из них был убит, а второй легко ранен в ногу и взят в плен. Двое возвратившихся пытались убежать от нас, но это им не удалось. Километрах в трех от деревни, где дорога на Кыру с одной стороны почти вплотную подходит к отвесной горе, а с другой — имеет реку, я лежал со своими людьми согласно разработанному нами плану. Дорога от самой деревни шла кустами, была очень извилиста и мало удобна для наблюдения.
Вот впереди послышался топот. Я дал знак приготовиться, нo не показываться на дороге до моего сигнала, а также без приказа не стрелять.
Из-за кустов на повороте дороги показались два скачущих всадника. Подпустив их к себе метров на двадцать, мы выскочили из своего убежища:
— Стой, ни с места!
Лошади шарахнулись в сторону, дула наших винтовок уставились прямо на них, и казаки спешились. Само собой — от пленников мы получили все необходимые нам сведения.
Оказалось, что в станице Кыра стоит хорошо вооруженная дружина человек в сто местных казаков, что дружиной командует присланный военными властями прапорщик Андреевский (верхнеульхунец) и что дружина вооружена японскими и русскими трехлинейными винтовками.
Этих сведений было достаточно для того, чтобы незамедлительно решить, что нам нужно делать.
Взять Кыру в открытом бою при наших силах (45 человек) было конечно трудно. Поэтому нужно было действовать немедля, пока нас не обнаружили, и захватить дружину врасплох.
Мы вполне правильно предположили, что дружина во главе со своим прапором, послав разъезд и не получая от него никаких сведений, будет спокойно спать.
Исходя из этого и пользуясь пленными как проводниками, мы решили этой же ночью, т. е. с 11 на 12 мая, разоружить дружину. С этой целью мы выработали следующий, пожалуй, не лишенный оригинальности план действий.
Станица Кыра имела в то время одну улицу, раздваивающуюся в восточной части на два посада. И мы решили вступить в нее со всех трех концов, бесшумно войти в избы и поодиночке разоружить казаков.
В соответствии с этим отряд выделил три группы по 10—12 человек. Четвертая составляла как бы резерв и непосредственного участия в разоружении не принимала.
К каждой группе был придан один из пленников, и при помощи этих-то пленников мы и должны были, не вызывая никаких подозрений, проникнуть в дома и разоружить казаков.
План был осуществлен — в 2 часа ночи мы вошли в Кыру с трех концов. Я возглавлял одну из групп, и первой моей задачей было взять в плен командира казаков — прапорщика. В моем распоряжении находился начальник захваченного мной разъезда.
На его стук и просьбу открыть дверь нам открыла старуха — хозяйка. Увидав начальника разъезда Антона Серебрякова и узнав его, она ничего не заподозрела и указала нам комнату прапорщика. Последний, как выяснилось впоследствии, не очень давно пришел с картежной игры и спал безмятежным сном.
Забрав висевшее над кроватью оружие — японский карабин и наган, — мы его разбудили. Он, увидев своего подчиненного, меня в форме офицера, — а я действительно для проведения этой операции надел шинель взятого в плен еще на Ингоде каппелевского штабс-капитана, — и вооруженных людей, совершенно не похожих на его подчиненных, некоторое время не мог понять смысла происходящего. Сообразив наконец, в чем дело, он заявил, что он крестьянин с Чикоя и приехал сюда покупать хлеб.
Однако разговаривать с ним не было времени. Мы заставили его одеться, связали ему назад руки, оставив длинный конец веревки свободным, передали его коноводам и двинулись дальше наносить визиты в следующие дома.
Другие две группы действовали так же успешно, проникая в дома и забирая оружие.
При разработке плана захвата Кыры нами было решено сельской милиции ночью не трогать, а взять ее после разоружения казаков. Милиция находилась в центре станицы.
Я закончил прежде всех и на рассвете был у помещения милиции. Две других группы еще продолжали свою работу, но я имел с ними связь и узнал, что они проводят свою работу без особых затруднений. Поэтому я решил взять и милицию.
Окружив помещение, я постучал в двери. На вопрос — кто и что нужно — я ответил буквально: «Именем РСФСР предлагаю открыть двери и сдаться». Было слышно, как в доме поднялся переполох. Через минуту-две открылись двери, и нам сдали все имеющееся оружие.
Стало светло. К этому времени все было окончено. Кыра без единого выстрела оказалась в нашей власти. Мы получили свыше ста трехлинейных и японских винтовок, значительное количество патронов.
Кыряне, которых мы ночью не потревожили из-за отсутствия в их домах вооруженных людей, проснувшись, с удивлением протирали и таращили глаза на красный флаг, гордо развевавшийся над зданием их станичного правления.
Перед тем как приступить к операции по разоружению Кыры, мы естественно перерезали телеграфные провода, соединявшие Кыру с Мангутом, а следовательно и дальше с Читой, а также и со станцией Букукунская — юго-западнее Кыры.
Захватив Кыру, мы восстановили линию и вызвали Мангут, где находился штаб 12-го казачьего полка, в состав которого входила разоруженная нами кыринская дружина.
Мы попросили вызвать к аппарату командира полка.
На его вопрос — кто говорит — мы ответили: «Станичный атаман» и сообщили, что в Кыре все благополучно, и попросили дальнейших распоряжений. Он ответил: «Приготовьте фураж и продовольствие для бурятского отряда Табхаева, который на-днях прибудет в Кыру». Мы ответили, что будет исполнено. Однако дальше не выдержали, созорничали и конечно сделали глупость. Мы ответили, что никакого в Кыре станичного атамана нет и больше не будет.
Видно было, что командир полка растерялся. Несколько секунд, а может быть и минутку аппарат молчал, но затем вновь застучал, и мы на ленте прочитали наивный вопрос:
— А вы откуда взялись?
Мы ответили:
— Из советской России.
Аппарат замолчал, и завязать новый разговор нам больше не удалось.

продолжение книги ...